Сказка о Санникове и золотой рыбке

skazkaorybke

МЕЛКОПОЛИТИЧЕСКИЙ НЕФОРМАТ

Жил да был старик-полиглот со своею хлипкой старухой в самом центре Эуропы. Они терпеливо коротали дни в ветхой минской землянке ровно три президентских срока. Старик Санников в основном батрачил переводчиком–референтом, а в свободное время отхаживал неводом мелкую заморскую рыбёху. Искусница Ирина днем плела свою «литературную пряжу», а вечерами любила перекинутся в покер или преферанс.

Как-то раз закинул Санников свой невод в районе Свислочи, и пришел он с одною весьма серьезной «рыбкою». Она ему авторитетным голосом и говорит: «Отпусти ты, меня Саннче, хороший за меня братва откуп даст: проси чего только душа пожелает, век воли не видать». Испугался старик: он рыбачил в тихой минской заводи тридцать лет и не слыхивал, чтоб столь авторитетный вор в законе, как Александр Кушнеров, с простым смертным заговорил. Отпустил Санников свою «золотую рыбку» и молвил ласковое слово: «Бог с тобою, общакового мне ничего не надо! Помни мою доброту, гуляй себе на нашем синеоком просторе».

Воротился старик ко старухе, рассказал ей великое чудо да то, как не посмел он принять денег от банды Морозовской. Старика Ириша забранила: «Дурачина ты, простофиля! Не сумел ты хапнуть выкупа, хоть бы попросил словечко за тебя перед кем следует замолвить».

И вернулся старик к Минскому морю и стал кликать свою «коронованную рыбку». Видит, — море слегка разыгралось. Подкатила к нему рыбка и по понятиям спросила: «Чего тебе надобно, Саннче?» Ей с поклоном Андрей отвечает: «Смилуйся, золотая моя ты рыбка, разбранила меня моя старуха, не дает старику мне покоя…» Отвечает золотая рыбка: «Не печалься, ступай себе лесом. Будет тебе приличная должность, а супружнице новая печатная машинка».

Воротился старик ко старухе с дипломом Московской дипломатической академии МИДа СССР, а посреди их землянки уже блестит печатный станочек. Еще пуще прежнего Ируха бранится: «Дурачина ты, простофиля! Выдали дурачине диплом! В нем много ль корысти? Воротись, дурачина, поклонись и выпроси для себя реальную денежную должностенку, а мне – «золотое перо».

Вновь пошел Санников к морю. Помутилося море. Начал он, в натуре, кликать «золотую рыбку», а в ответ услыхал: «Чего опять тебе надобно, Саннче?» И молвил туда старик: «Еще пуще сварливая баба бранится, должность реальную для меня у тебя просит». За базаром корыстным следит и ему обещает «маститый рыб»: «Не печалься, ступай себе с миром. Мы ведь с первого класса вместе, так и быть: выбьем тебе сладкую должностенку советника представительства Беларусь где-нибудь в Швейцарии».

Возвращается старик ко своей крестьянке, а от землянки уж нет и следа. Перед ним добротная стометровая кооперативная изба в центре столицы. Старуха сидит у подъезда с новенькой мобилкой и на чем свет стоит мужа ругает: «Дурачина ты, прямой простофиля! Выпросил избушку в элитной минской многоэтажке! Воротися, поклонися: «Не хочу быть черной писалкой «Чырвонай змены», брыдок мне «Парус» да «Советская Белоруссия». Хочу быть журнальной дворянкою».

Побрел Санник к Женевскому озеру. Подплыла к нему все еще «вольная рыбка», спросила: «Чего тебе вновь надобно, Санче?». С поклоном старик отвечает: «Пуще прежнего старуха вздурилась, не дает старику мне покою: уж не хочет быть она обычной писалкой, а желает быть главным редактором газеты «Имя».

Воротился старик ко старухе. Что ж он видит? Высокий столичный терем, достойный замминистра иностранных дел Беларуси. На крыльце стоит его суженая в дорогой собольей душегрейке с «именной» газетенкой в руках, на ногах её красные сапожки. Перед нею усердные слуги-писаки народные, она бьет их, за чупрун таскает. «Здравствуй, барыня сударыня газетная дворянка! Чай, теперь твоя душенька довольна». На него лишь прикрикнула старуха и из МИДа в оппозиционную конюшню выдворила.

Вот неделя, другая проходит, еще пуще старуха вздурилась. Опять своего «Чрезвычайного и Полномочного Посла» высылает: «Воротись, поклонись, не хочу быть «газетной дояркой», а хочу быть вольною литератуной царицею». Испугался старик, в знак протеста даже подал в отставку, взмолился: «Что ты, Ира, белены объелась? Ни писать толком, ни слова молвить не умеешь, насмешишь
ты этим не одно царство-государство». Осердилася пуще прежнего дворянка газетная, по щекам отхлестала мужа: «Как ты смеешь, спорить со мною, со мною… Ступай, говорят тебе, честью не пойдешь, упрячут в неволю».

Старче вновь отправился к своему уголовному владыке на поклон, а путь его лежал в Гродненскую крытую тюрьму. «Да сколько ж тебе надобно, Санче?» — молвил старику сквозь решетку коронованный «смотритель». А тот ему отвечает: «Смилуйся, моя старуха уже народ демократический бунтует, хочет себе от британского журнала «Тайм» звание «Героя Европы» в номинации «Храброе сердце»…

Старичок к Иришке своей воротился. За столом сидит она царицей. Наливают ей заморские вины, заедает она пряником печатным. В ноги он старухе поклонился, молвил: «Здравствуй, моя писарица!» На него Ируха не взглянула, авиабилеты в Израиль порвала, с очей прогнать его к чертовой «Хартии» велела. Подбежали тут заморские бояре и дворяне, инициатора гражданской кампании «Европейская Беларусь» взашеи на Плошчу вытолкали. Тут режимная стража подбежала, ледорубами острыми да арматурой резной чуть старика не искромсала. А народ-то над ним надсмеялся: «Поделом тебе, образованный невежа, продавец лысой резины! Впредь тебе, наука – как метить в президентские кресла»…

Вот неделя, другая проходит, еще пуще жена «своего Президента» вздурилась: придворных адвокатов за мужем высылает. Маринка Ковалевская и Андрюша Варвашевич отыскали Санникова в темнице казенной и вручили «маляву» Халипину: «Поклонися Александру Кушнерову. Мне наскучило быть писарицею, хочу быть владычицей общаковою, чтобы плавать по морям-окиянам, чтоб сама «рыбка золотая» была у меня на посылках».

Старик Санников не осмелился перечить, не дерзнул поперек слова Ирины молвить и побрел в железных браслетах, да с камнем на шее. Подплыла к нему «деловая рыбка». Санников молвил: «Что мне делать с проклятою бабой? Хочет она быть владычицей общаковою». А в ответ – тишина и глубокий сухой щелчок тюремного запора…

Долго ждал у моря погоды «политзаключенный» Санников. Не дождался. «Национальный герой» не захотел возвращаться к Халип, пониженной в собственные корреспонденты «Новой газеты». Разве ж это перспектива: четырехкомнатная землянка, занудная старуха и до дыр затертое спонсорское корыто. А так, в заточении, заручившись поддержкой школьного приятеля из Морозовских, можно стать его авторитетным преемником и получить более реальный титул – «президент в законе».

Источник: predateli.com